полемическое архи полемическое (arhipolemos) wrote,
полемическое архи полемическое
arhipolemos

Феноменология национал.провокации

в продолжение темы распространения просвирнино-холмогоровской скверны в воздухе реальном и виртуальном
инфо.пример взят у жертвы такого провокационного скверночинства, известной под ником
arguendi - в Кремлю не хватает русских националистов:
...Представьте себе Россию, в которой 80% русских чиновников категории ТОП - русские националисты.

У нас была бы совсем другая страна...

P.S.
Это не "предъява" российским чиновникам. Это предъява нам самим. Если мы сами - иваны, не помнящие родства, откуда ж тогда взяться чиновникам, живущим русским национальным интересом?
Сфокусировав внимание на этих высказываниях, попытаемся последовательно реконструировать механизм националистической провокации, её внедрения в общественное сознание. Двигаться будем, как обычно, от вопрошания к свидетельствованию, и далее, в таком режиме, возвратно-поступательно.

Итак.

1. Вот тот давешний вопрос:

можно ли считать украинцами тех выродков, которые совершают жесточайший геноцид, убивая своих сограждан, вся вина которых только в том и состоит, что они попустили появлению на своей земле подобного рода выродков,

– так вот, давеча, по поводу этого вопроса, было замечено, что если кто усматривает в ответе на него какие-то "варианты", то ему бы следовало раз несколько гребануться об стену.
Именно это я, тоже давеча, посоветовал автору вышеприведенных утверждений, но в комментах к другим его высказываниям:
... У меня даже ненависти к украинцам нет, как это ни странно звучит. Только глубокое отвращение и брезгливость.

Как же я не завидую русским, у которых родственники на Украине (из числа украинцев). Как хорошо, что мою семью такая доля миновала.
Да, на такое – только об стену. Без вариантов! А варианты тогда могли бы быть только такие, что, может, и помогло бы, а если нет, так всё одно было бы лучше, чем мучиться в таком состоянии сознания, когда выродки причисляются к каким бы то ни было национальным общностям.

Но что касается вот этого: "российские чиновники категории ТОП – русские националисты", особенно, учитывая, что это пожелание оформлено как "предъява нам самим", здесь, категорически – убиться об стену! Просто убиться, уже и с этим – без вариантов.

Конечно, следует учитывать тот контекст, в котором, в качестве "эталона позиции и поведения для всякого российского (русского) чиновника и гражданина", автор рассматривает поступок
вице-премьера российского правительства, покупающего на свои деньги бронежилеты для русских журналистов в Новороссии.

А ведь поступок Рогозина - это же абсолютно нормальный ход в политической жизни любого НОРМАЛЬНОГО государства. Государственный чиновник в полном соответствии с национальным интересом СВОЕЙ страны и СВОЕГО народа не на словах, а на деле проявляет свою гражданскую и патриотическую позицию.
Ну, так, тем более, на лицо – подмена понятий. А именно такая подмена, в которой гражданско-патриотическая позиция, фактически, отождествляется с национализмом.
И всё это, как в данном случае, усугубляется тем, что к такому отождествлению присовокупляется ещё и тема т.наз. "национализации элиты", чаемой общественным большинством!

И тут вновь проявляется суррогатная дихотомия "бытового/профессионального национализма".
Здесь – собственно, ключ к раскрытию провокационно-провокаторского механизма, лежащего в основе распространения известной _скверны_, о которой говорится в подзаголовке поста со ссылкой на ранее предпринимавшиеся рассуждения по этой теме.

У автора поста, рассматриваемого нами как яркий инфо.пример того, как работает скверночинствующая провокация, суть вышеозначенной дихотомии как раз присутствует в заключительных словах поста, где выражено негодование, и вместе с тем чаяние:

"откуда ж тогда взяться чиновникам, живущим русским национальным интересом".

И вот, теперь о том, в чём здесь именно суть провокационно-провокаторской разводки. Об этом – в двух основных аспектах: методологическом и аксиологическом.

2. Прежде всего, проводится демаркация патриотизма и национализма, как, соответственно, "любви к Родине vs. любви к народу". И дальше обращается внимание на то, что гос.элита монополизировала патриотическую тему, и проделывает она это за счёт риторики, где за "фасадными ценностями" прячутся "фантомы ордыно-имперства". Из этого, фактически, следует, что поскольку государство исторически построено на нелюбви к народу, постольку то, что представляет собой сам объект любви к Родине, оно как бы заслонено "злым государством", а там, где должно присутствовать содержание этой любви, обретаются "фантомы злой государственности".

Тут небольшое отступление, – именно методологического характера, и именно, в связи с феноменологией.

Феноменология известна как научно-методологическая школа, возникшая в новейший период истории в рамках западно-европейской философской традиции. Её основатель, немецкий философ Гуссерль, в плане метафизически предельного обоснования науки, предлагал проделать умственную операцию, аналогичную сомнению у Декарта:

выключить в сознании все суждения о существовании внешних объектов, лишив эти суждения какой-либо объективной очевидности, когда объекты и содержания этих суждений как бы "заключаются в скобки"; и далее, требуется последовательно проводить "вынесение за скобки", оставляя в фокусе феноменологической рефлексии "чистую" беспредпосылочную сферу сознания; и всё это, чтобы реконструировать структуры сознания как первоисточник смыслопродуцирования, осмысливания чего бы то ни было, но главным образом, форм строго научных представлений.

Если у Декарта в качестве такого первоисточника выступало мыслю (cogito), из которого затем выводилась математизированная научная картина мира (ну, система координат, все по школьному курсу помним), то у Гуссерля это было сознание о ... (bewusstsein von...) – сознание, как источник интенциональных актов, посредством которых мы соотносимся с миром до всяких – научных и прочих – его концептуализаций. При таком подходе, вещи должны были предстать в их самоданности (selbstgebung), абсолютно очевидные в своей сущности, – в чём, собственно, и суть феноменологического понимания феноменов.

Вот такой смелый подход. С одной стороны, он предполагал вывести научно-философское мышление из антиномий Канта, когда "без вещей в себе мы не можем войти в философию, но с ними не можем в ней оставаться". С другой стороны, получалось, что ответ на вопрос об определяемости бытия/сознания звучал так, что второе определяет первое. Разумеется, определяет не в смысле причинно-следственного порождения бытия сознанием, но в смысле нового подтверждения тезиса: без субъекта нет объекта.

Далее. Хайдеггер – последователь Гуссерля, но из таких, для которых "учитель – друг, но истина дороже", – пойдя феноменологическим путем, он шёл, однако, не к сознанию, а к бытию. При этом, всё-таки, он был очень последовательным учеником, ведь и Гуссерль призвал "вернуться к самим вещам", но у него как-то так получилось, что на сознании, в конце концов, всё и зацикливалось. Так вот, не к сознанию и не к вещам, представляемым с точки зрения их данности сознанию, и вообще, даже НЕ к вещам, как в широком смысле наличествующему (ср. вещь протяженная и вещь мыслящая Декарта), НО к бытийствованию и вещей, и субъекта с его представлениями, осмысливающими вещи. В конце концов, Хайдеггер обнаружил в самой этой беспредпосылочной сфере сознания склонность к двусмысленности (zweideutigkeit), привносимой из сферы обыденного бытийствования носителя этого сознания. Соответственно, с взыскуемой "чистотой" данности самих вещей, равно как и "чистотой" самоосознания того, кому они даны, получалась большая проблема.

Мы уже разбирали, как феноменологический подход в его хайдеггеровской версии позволяет выйти из этого затруднения. См. здесь, – кстати, тоже в связи с темой большой Родины и любви к ней! А сейчас вернемся к нашему разбору провокационно-провокаторского механизма, строящегося на разводке: "патриотизм vs. национализм".
Как можно заметить, Родина здесь предстает как некая "вещь в себе" (та самая, с которой "не войти/не выйти"), "сокрытая фасадными ценностями и напичканная фантомными смыслами". И вот, дальше, как, собственно, тогда здесь представляется национализм.

Прежде всего, представляется он, как мы заметили выше, в качестве выражения "любви к народу", – именно в связи с тем, что любовь к Родине "заключена в скобки". И вот, суть в том, что и выносится затем она за эти самые феноменологические скобки по типу "выплёскивания воды вместе с ребенком".
Да-да, философские принципы, они тоже могут отправляться "что дышло"! И в этом, собственно, суть той самой двусмысленности, на которую обратил внимание Хайдеггер, удостоверив её исток в обыденном опыте человека, как носителя этого самого интенционального "сознания о...".

И именно в этом, кстати, суть хайдеггеровских рассуждений о das Man (нем. – "некто", в варианте перевода по ссылке – "люди"), как о неподлинном (uneigentlich) в бытии человека, соответственно, в образах (научных и других) феноменологического самораскрытия человека и его представлений о мире.
Между прочим, эти рассуждения категорически не следует рассматривать как некий вариант ницшеанства, феноменологически высвечивающего "свехчеловека", дескать, путем "вынесения за скобки всего недочеловеческого". Нет, речь здесь о социальной среде, о такой, можно сказать, социально-экзистенциальной материи, которая необходимо составляет любой социально-культурный опыт, без которой из человека получаются только т.наз. "дети маугли", и без внимания к которой любые образы и идеалы человека превращаются в "ходульные" образчики. Вот, именно в это превращаются, как раз для того чтобы, в конце концов, очередные циники, постмодернисты и проч. высмеяли их как, опять-таки, нечто "фасадное", "масскультное", "быдловое", "совковое" и проч.

Ну, так вот, поскольку любовь к Родине, точнее, содержание самой этой интенции оказывается "вынесенным за скобки", постольку требуется некая инстанция, продуцирующая альтернативный "эталон" отправления этой любви. И как раз здесь демаркационная линия между "любовью к Родине vs. любовью к народу" пересекается, а точнее, наоборот, запараллеливается с дихотомией "бытового vs. профессионального национализма". Именно в таком порядке:

_любовь к Родине – бытовое / любовь к народу – профессиональное_.

Проделывается всё это весьма филигранным образом.
Действительно, просто так ведь нельзя, указав "фиктивность" официальных патриотических эталонов, сразу предлагать свои. Раз уж достоверность этих представлений подвергнута сомнению, где гарантия, что предлагаемая альтернатива будет достоверной? Другое дело, когда, подразумевая такую альтернативу, ты заручаешься "любовью" к тому, кому ты эту альтернативу предлагаешь.

И заручившись таким образом, уже можно действовать, ни в чём себе не отказывая по части тех обширных возможностей, которые открывает поле обыденных опыта и сознания, неизбежно исполненные множества двусмысленностей. И "проф.националисты" не отказывают – ни себе, ни своей клиентуре. Поэтому, заставив её сегодня умиляться поступками определенных представителей властной или оппозиционной частей политикума, завтра эти "профи" легко могут вынудить её так же умильно рукоплескать расправе ровно над этими же персоналиями. Причем, расправе не только политической, но и физической.

Подводные камни, которыми ворочают национал.провокаторы, навострившиеся ловко орудовать наперстками "патриотизма/национализма", эти камни настолько коварны, что даже Хайдеггер, умудренный во всех этих нюансах, которые связаны с двусмысленностью обыденного сознания, в какой-то момент не смог избежать фундаментального недоразумения, когда поддался тому коллективному порыву своих сограждан, который привел к власти гитлеровскую НСДАП.
До сих пор это великое имя сопровождает ворох диффамационных недоразумений, в свете которых философ предстает неким "мрачным, фашиствующим нигилистом-гностиком". Ну, да это отдельная тема... великие люди – великие ошибки!... Нам же здесь будет очень кстати перейти к следующему аспекту нашего разбора – аксиологическому.

3. Итак, ещё раз вот этот фрагмент заключительной фразы из инфо.повода, где выражается чаяние о "чиновниках, живущих русским национальным интересом". Кстати, про автора, по моим наблюдениям, нельзя сказать, что он так уж основательно "подсел" на просвирнино-холмогоровщину. Однако эффект, вызываемый этой скверной, не сводится к тому, чтобы создавать клуб имени тех или иных авторов. В нашей ситуации, где на информационном поле постоянно взрываются снаряды компромата и свистят разнокалиберные ("толстые" и "тонкие") пули троллинга, заведомо не эффективными являются любые попытки, по старинке, строить информационное обеспечение на основе только авторитета тех или иных персон. В том-то всё и дело, что искусство современной информ.войны состоит в том, чтобы внедряемые в сознание представления воспринимались как вот та феноменологическая "самоданность"! Именно так действует и просвирнино-холмогоровский агит.проп (см. об этом т.ж. фрагмент по ссылке в подзаголовке этого поста).

Так вот, если выше мы разбирали тот аспект, который связан с вопросом: _как и посредством чего_ осуществляется в информ.поле рассматриваемая нами национал.провокация, то теперь ключевым будет внимание к тому, _на чём_ она осуществляется. Собственно, "национальный интерес" и есть таковая основа этой разводки.
Здесь имеет место тема, которую приходилось некогда уже затрагивать, – как раз в связи с вопросом о сочетании феноменологически непредвзятого "сознания о" и социально-политически ангажированных интересов.
В этой связи, от методологии феноменологической перейдем к истмат/диамат-методологии.

Сразу же следует сказать о тех существенных коррективах, которые вызов постиндустриализма внёс в классическую модель классового подхода. А именно, речь о тех коррективах, в соответствии с которыми классовый антагонизм, в отличие от классического противостояния капиталистических собственников и производителей, приобретает вид противостояния управленцев и производителей. Причем, производителей и материальных благ, и такого, преимущественно, идеального продукта, как информация (в широком смысле, и научные представления, и в целом, сложная совокупность смыслов, как составляющих культуры и мировоззрения). Вместе с тем, что базис здесь приобретает более усложненную форму, классическая эксплуатация трансформируется в то качественно иное состояние, которое именуется архаизацией.

Это чрезвычайно важное обстоятельство не было учтено истмат/диамат-методологией в соразмерном вызову смысле. Последствия этого упущения были крайне трагичны. Классовая идентичность и самосознание пролетариата, будучи крайне проблематичными уже в позднесоветский период, совершенно не были проявлены в перестройку, когда класс-"гегемон" не предпринял сколько-нибудь полновесных действий, чтобы отстоять свои исторические завоевания, защитив государство освобожденного труда перед окопавшимися в его высших структурах агентами мирового транснационального империализма.

И что могло бы быть смешным, если бы не было таким печальным, так это и ныне наблюдаемое состояние сознания начетников марксистско-ленинского гетто, до сих пор ставящих во главу угла классическое представление о классовой борьбе. И к тому же, это представление они выставляют в крайне одномерной форме "борьбы за классовые интересы". Тем самым они сводят идеалы, как и идеальное, как таковое, к интересам, укорененным сугубо в сфере мат.производства.
При этом, толи нарочно, толи по каким-то иным причинам, они совершенно игнорируют окружающую реальность, где уже поставлено на поток производство бесклассового общества, как общества потребителей, т.е. людей, мотивированных исключительно материальными интересами. И на фоне вырождения социальных классов и самой классовой структуризации общества остаются только политические псевдоклассы, – а именно, в виде:
- управленческой общности, в своем подавляющем большинстве имеющей только паразитарные интересы, и действительно приноровившейся прикрывать их патриотической риторикой,
- оппозиционной общности, обладающей теми же интересами, а свой отличительный атрибут "несистемности" позиционирующей как "креативность".

И вот, что в такой ситуации надо уразуметь прежде всего, так это то, что подлинная гражданско-патриотическая позиция не сводится к интересам. И особенно это важно в связи с инфо.разводками, производимыми из того или иного гетто, – националистического ли, марксистского ли, конфессионального, – но в любом случае, именно из мировоззренческого гетто. Ибо делать интересы основой понимания общественного бытия и сознания, при этом, пребывая в такого рода гетто, есть заведомо проигрышная позиция, которая бессильна перед играми "класса"-паразитариата. В том числе, проигрышная именно потому, что ему нечего больше терять, кроме своих паразитарных интересов! Ровно то же и с другими псевдоклассовыми общностями, представители которых готовы на всё ради такого же качества своих интересов, составляющих основу их ничтожного, бессмысленного и источающего только скверночинство существования.
Во избежание этой скверны необходимо чётко уяснить то, что касается интересов в их связи с идеалами и отличии от них. Это важно как во избежание подпадения оппозиционной или холуйски провластной скверне, так и во избежание подпадения под влияние внешне благонамеренных увещеваний, которые исходят от гос.управленческого субъекта, когда он оперирует концептами "стабильности" и увеличения потребительских "качеств жизни".
Во всём этом отношения интересов/идеалов выставляются так, что вторые суть не более чем "красивая риторическая упаковка" первых. Между тем, идеалы апеллируют к чему-то в высшей степени конкретному и реальному. Конкретное здесь то, что составляет в человеке дух, как культуро-творческое начало; реальное – состояние человеческого естества, преображенного пробудившимся духом. И всяческие интересы находят свое подобающее место в общественных отношениях и личной мотивации тогда, когда они ориентированы так понятыми идеалами, вместо того чтобы становиться чем-то самодовлеющим.

И это – только в надстройке, а далее, выделяя культуро-творчески базисное, надо различать идеалы и ценности. Об этом неоднократно говорилось, и главное здесь тоже избегать подмены понятий и смешивания их содержаний. Например, когда ценностям придаются свойства идеалов, как исторически меняющегося, трансформирующегося продукта культуро-творчества, и ценности могут быть "консервативными", "красными", "либеральными" и проч, а в результате – никакими.

Во избежание этого, ценности должны быть поняты, прежде всего, как то, что составляет стержневую основу культурно-исторического развития народа. Нет этого стержня – нет развития! В этом качестве ценности суть то, что составляет базис и мат.производственной сферы, и сферы формирования идеалов. В этом смысле, политика, например, прежде чем она выступает в качестве "концентрированного выражения экономики", она есть концентрированное выражение культуры.

Насколько человек укоренен своим самосознанием и бытием в так понятых ценностях, настолько он духовно пробужден и готов к реализации идеалов! А значит, способен к самостоятельному обнаружению смысла, как в целом своего существования, так и наличия или отсутствия смысла в том безбрежном море информации, в которое он сегодня погружен. А тем самым, он становится способен к преодолению той неизбежно сопровождающей его бытие двусмысленности, за счет которой ловкие информ.провокаторы превращают его из существа общественного в жителя зооциума, отстаивающего с бараньей упертостью свое право быть уведенным на убой.
Tags: Двусмысленность, Идеалы, Идентичность, Информационная война, Историософская Диалектика, Историческое творчество, Криминальная элита, Любовь, Метанарратив, Наука, Нац.самозванство, Нигилизм, Новая парадигма, Политико-идеологическая коммуникация, Политическая психоаналитика, Проектная методология, Самообман, Самоопределение Народа, Смыслократия, Сущность человека, Хайдеггер, Хаос-менеджмент, Ценности, Язык науки, концептуальная оптика, несистемная оппозиция, онтология, философская диагностика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment