June 4th, 2018

сверхмодерн

Спасительное в требовании _на себя оборотиться_

как архиполемически мгновенное »»» ... в возможности ответа на вызов пост-жизни и пост-человека »»» ...
Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной,
          В твоей тоске, о Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
          Я не боюсь.
Александр Блок. На поле Куликовом
Collapse )

           Колонка главного редактора     

Вторжение инфернальной мертвечины в конечном счете оказывается порождением определенного вполне здешнего конкретного вторжения — вторжения буржуазии и буржуазности в не приемлющий ее русский мир, осознающий, что Запад эту буржуазию и буржуазность уже принял, что он уже радостно перед этим капитулировал. И что поэтому возможно только сражение с тьмой, которую надо называть одновременно ночной и зарубежной, а также тьмой этой самой буржуазности. Как сражаться — это другое дело. Но не сражаться нельзя. Потому что буржуазная пошлость уже пришла. И принять ее нельзя, не превратившись в живого мертвеца. А что значит не принять ее — непонятно.
Для того же Толстого такое неприятие принимает самые причудливые формы. В его пьесе «Власть тьмы» герой цепляется не за крестьянский быт, а за особую цыганскую стихию, которая для героя одна лишь противостоит миру русских пошлых буржуазных троллей, этих посланцев тьмы.
Заметьте, я ведь не почвенников цитирую, точнее не тех почвенников, которые обусловлены в своих оценках своей мировоззренческой установкой. Я цитирую тех мыслителей и художников, которые улавливают определенные фундаментальные сигналы, идущие с Запада, и реагируют на них.
Читать целиком
Поскольку ничего принципиально нового в очерке не сказано, сосредоточим внимание на том, что осталось за пределами изложенного, будучи обозначено как "непонятно" и "другое дело" – относительно способов непринятия мглы ночной и зарубежной и сражения с этой мглой, соответственно. Collapse )