полемическое архи полемическое (arhipolemos) wrote,
полемическое архи полемическое
arhipolemos

Categories:

К полит.психоаналитической феноменологии инфантилизма

настраивая мощный микроскоп, чтобы изучить формы активности по меркам мирков
0. Проблема. В сегодняшней общественной жизни мы сталкиваемся с таким крайне двусмысленным явлением. Вроде бы, большинство людей захватила какая-то серьезная обеспокоенность происходящим непосредственно вокруг и в мире, и в то же время степень реальной, активной включенности в происходящее находится в каком-то крайне диссонирующем отношении с этим серьезным отношением к нему. Однако, при этом, самая суть двусмысленности заключается в том, что причины этой практической безучастности как-то так неуловимо ускользают от одних членов общественного большинства к другим.

Многие из этого большинства оказываются вполне себе патриотично настроенными или, по крайней мере, настроенными конструктивно, и в любом случае, достаточно практичными, коммуникабельными и мобильными, и в конце концов, просто вменяемыми, чтобы можно было быть уверенным, что, пусть ни шатко, ни валко, но на местах всё постепенно разрулится, а благодаря этому, и в целом вырулится в нужном направлении.
Но в то же время отовсюду поступают крайне неутешительные свидетельства относительно дальнейших перспектив существования этого целого, явно не желающего складываться из суммы внешне "презентабельных" частных случаев. А сами эти случаи, прямо или косвенно, через озвучивание или практическое подтверждение гражданами своих "презентабельных" позиций (="каша, которая сама себя хвалит"), отсылают к неким, – в этом смысле, "НЕпрезентабельным", – "другим". И именно этим, собственно, создается двусмысленная динамика ускользания.

Если, например, "чудовищное" общественно-государственное устройство классического Модерна характеризовалось как война всех против всех, то у нас сегодня всё выглядит ещё чудовищнее: _ускользание всех от всех_!... при внешне наблюдаемом намерении консолидироваться.
Так двоечник, отвечая на вопрос о выученных уроках, врёт, что "учил". А "успевающий" ученик, усидчиво восприняв формальную сторону материала, прилежно возвращает воспринятое в виде "правильного" выполнения задания. Это, кстати, во сто крат хуже примитивного вранья неуча, т.к., по существу, содержание не усваивается и в большей своей части забывается ровно к тому моменту, когда образовательные инстанции "удостоверят" уровень знаний.
Равно, как и сами представители этих инстанций (начальных, средних, специализированных, высших и пр.) будут всю жизнь аккуратными носителями, трансляторами и регистраторами усвоения самой формальной структуры знаний, аккуратно избегающими содержательных нюансов (главным образом, мировоззренческого и экзистенциального характера), способных деформировать эту структуру. Но тем самым они выхолащивают форму, отчуждая всякое её содержательное наполнение и приуготавливая её для наполнения чем-то действительно взрывоопасным.

Такова динамика, при которой общество последовательно освобождается от ответственности, воспроизводя её имитационные формы. _Регрессивная динамика инфантилизации_, в которой, вместе с ускользанием понимания причин общественно-политического безучастия, ускользает сама возможность его действительного преодоления.

Попробуем отследить патогенные очаги этого недуга вдумчивым взором, вооруженным полит.психоаналитической феноменологией. И сначала, коротко, о самой этой концептуально-методологической оптике.

1. Методологическое введение

Понятие феноменологии здесь, как и в большинстве материалов соответствующего цикла (см. в коллекции ссылок), фигурирует в смешанном значении.
С одной стороны, это общенаучный смысл, подразумевающий ту часть исследовательского опыта, в которой материал этого исследования описывается, определенным образом маркируется и систематизируется, для того чтобы затем, посредством эксперимента и теоретического осмысления, приступить к выявлению причин описываемых явлений, закономерностей в их взаимосвязях и пр.
С другой стороны, понятие феноменологии подразумевает известную научно-философскую школу, создатели которой, в ситуации кризиса оснований в науке и мировоззрении, предложили определенные методологические программы выхода из этого кризиса, руководствуемые девизом вернуться к самим вещам.

Конкретизируя такой подход определенным образом, – а именно, конкретизируя его тематически, – мы обращаемся т.ж. к другой научной школе – психоаналитической.

Психоанализ, при всех недостатках научно-методологического характера (главным образом, в связи с принципами редукционизма и детерминизма), а т.ж. характера ценностно-мировоззренческого (проблематичность целостного представления о человеке и его душевной жизни, при определенных претензиях на такую целостность, имеющихся в психоаналитических концепциях, начиная со школы отца-основателя), – при всём этом, психоанализ дал науке и мировоззрению много эвристически и экзистенциально ценного. Сама эта отличающая психоаналитическую школу попытка взглянуть на человека с некой его "теневой" стороны дала начало новому реалистическому взгляду. Это было особенно важно на фоне претерпевающих кризис классических представлений, имевших тенденцию идеализировать человека, так сказать, брать "слишком человеческое" в вершинном аспекте, "по гамбургскому счету", и затушевывать низовой уровень, который, тем не менее, содержит в себе свою специфическую версию этого "слишком".
Помимо прочего, одним из ценных достижений, обретенных на этом пути, было представление об инфантилизме, ставшее одной из ключевых тем аналитического осмысления уже в рамках фрейдовской школы.

На этой теме будет заострен и наш феноменологический набросок. Здесь же коротко обрисуем суть эвристических достижений психоаналитического подхода в связи с темой инфантилизма.

Важным в психоаналитических представлениях о человеке, о психодинамической и психогенетической подоснове его жизнедеятельности является то, что человеку, при видимой физической и моральной зрелости, свойственно какой-то частью своей личности и её внутреннего мира застревать в ранних формах их развития. Фиксируясь на определенных психотравмирующих ситуациях раннего периода жизни, человек забывает их на рациональном уровне. Но, с другой стороны, ввиду сильного эмоционального бэк-граунда этой фиксации, эти ситуации закрепляются и становятся фактором, подспудно оказывающим большое, и во многих случаях, решающее влияние на мотивацию, мировосприятие и мировоззрение, личностную самоидентификацию и отношения с другими. Проявляется это в том, что человек выстраивает сложную систему психологических защит, жесткая фиксированность и неадекватность которых в отношение сложной и изменяющейся действительности создает всевозможные патогенные комплексы и продуцирует аномалии во внутреннем мире и поведении. Главное же в том, что через систему "защитных" механизмов в регуляции жизнедеятельности продолжает сохранять доминирующие позиии принцип удовольствия (которым руководствуется витально-инстинктивная сфера Оно), в то время как в нормальном развитии он призван уступить место принципу реальности (личное Я) и принципу долженствования (социальное Сверх-Я).
Недостаток этой концепции, признанный позже самим Фрейдом, состоял в том, что принцип удовольствия фактически отождествлялся с объяснительным принципом, в результате чего, получалось, что и образ человека в целом, самое его создание как бы диктуется импульсами витально-инстинктивной сферы. И, тем не менее, несомненным достижением этой концепции было то, что человеку самому действительно свойственна та экзистенциальная слабость, когда он, хотя бы и не вполне осознавая того, но самолично редуцирует к этой низшей сфере своего существа всё это существо, включая его высшие этажи, и самолично же подчиняет инфантильным импульсам свою волю.

Далее. Чтобы ещё конкретнее заострить тематическую направленность очерчиваемого здесь концептуально-методологического подхода, – причем, заострить не столько в смысле предметной конкретики (о которой будем говорить дальше), сколько в смысле социальной злободневности, – для этого мы объединяем психоаналитическое с политическим.
Здесь подробно распространяться не будем, т.к., во-первых, в этом блоге все выкладки по аналогичной тематике всегда заточены на политику (ср. пост по ссылке в подзаголовке данного поста, плюс, в конце поста, метка _Политическая психоаналитика_), во-вторых, политическое будет непосредственно затрагиваться в основной части нашего материала.

Очертив концептуально-методологический аппарат, следует специально оговорить, собственно, предмет исследования.
В принципе, предмет мы уже, по ходу дела, обозначили. Это – инфантилизм. Однако, как и полагается в соответствии с общенаучными исследовательскими стандартами, надо сказать ещё о том целом, в котором предмет выделяется как часть. А именно – об объекте. Здесь у нас та, мягко говоря, нетривиальная ситуация, в связи с которой объектом вступит нечто в пределе не объективируемое. Это – как и во всех наших феноменологических набросках – человеческое бытие.
И в этом суть той версии феноменологического подхода (внутри феноменологии, как научно-философской школы в целом), которая обращается не просто к самим вещам, но к бытию самих вещей, – получается, тоже не вполне объективируемых в этом своём бытийствовании.
(Речь о герменевтической феноменологии Хайдеггера. Кстати, имеются серьезные прецеденты соединения психоаналитической и герменевтико-феноменологической школ, – например в рамках такого направления психологической науки, как экзистенциально-аналитическая психология и психотерапия. К одному из подходов в этом направлении я периодически обращаюсь, это – логотерапия Франкла. См. из недавнего – здесь).

Далее. Общая задача феноменологических набросков, в рамках данного блога, заключается в том, чтобы выявить то архиполемическое, что противоборствует в человеческом бытии, – как человекостроительное и расчеловечивающее начала. В данном же случае, мы сконцентрируем внимание в ключе рассмотрения чего-то, скажем так, промежуточного... не сказать – промежностного... Нет, точнее, так: чего-то отстранившегося от всего, не то что архи-, но, вообще, сколько-нибудь действительно полемического.
И это как раз к слову о столкновении жестких психо-защит, построенных на основе принципа удовольствия, с реальностью и долженствованием творчески преображать её.

Это состояние очень хорошо наблюдать в публично-коммуникативной сфере (виртуальной или реальной), где оно обнаруживает себя как такое, – позволим себе сленговое обозначение для краткости и выразительности, – втыкающее ни о чём "му-му". Именно так! Да, ни "бе", ни "ме", ни "ку-ка-ре-ку", а просто "му-му". И именно – втыкающее ни о чём.
И это уже предметная конкретизация внутри обозначенной тематической конкретики и в связи с конкретикой политически-злободневной!

В связи со всей этой совокупностью методологически-конкретизирующих очерчиваний, надо т.ж. особо выделить иронию. Выделить – в качестве принципа.

Ирония, прежде всего, как исследовательсткий принцип, и вообще, как такой принцип, без которого просто можно спятить в нынешней ситуации. А именно в такой ситуации, в которой предельнейшая концентрация вышеозначенного архиполемического накала во всём, что сегодня происходит, повсеместно и на всех уровнях, такая предельная накаленность соседствует с вот этим теплохладнейшим "му-му-ни-о-чём-втыканием".

По методологии – всё. Теперь – к феномену инфантилизма в рамках заданной концептуально-методологической оптики.
Не претендуя на всесторонний охват даже в обобщенном формате наброска, но просто, по преимуществу, навскидку, опишем и по ходу дела растолкуем формы, в которых проявляется инфантилизм.

Однако, это – в заключительной части. А прежде этого, учитывая предметную заостренность на публично-коммуникативной сфере, укажем определенную вербальную форму, в которой сегодня выражается этот феномен. И в этой связи, разберемся с симптомообразованием и патогенезисом.

2. Симптоматика и патогенезис инфантилизма

"Диванный" – наиболее распространенная из вербальных форм, указывающих на инфантилизм. Хотя, обращая внимание на совокупность ситуаций, подразумеваемых этим термином, то, что им обозначается в тех или иных конкретных случаях, указывает на достаточно разнообразный спектр проявлений. И здесь, не вдаваясь в классификационные нюансы, со всевозможными специализированными коннототациями, – как то: "аналитики" (с внутренними специализациями по сферам общественной жизни: политической, экономической и пр.), "воен.спецами" (тоже с определенными градациями: "стратеги", "баллистики" и пр.) и проч. и проч., – вот, не вдаваясь во всё это (слишком уводящее от предмета исследования), попытаемся зафиксировать общую черту, которая присуща всем явлениям этого разряда. И в то же время отсылала бы к чему-то, что сущностно характеризует интересующий нас феномен инфантилизма.

Для этого, укажем такой момент, который связан с двусмысленностью употребления прилагательного "диванный".
Часто в сетевой коммуникации приходится наблюдать такое поведение. Юзер, применяя к оппоненту этот термин, и подразумевая некомпетентность или деятельностное безучастие того, в ответ на встречные вопросы, намеревающиеся уточнить, не увлекся ли сам этот юзер "поиском соринок в глазу", либо замолкает, либо выдает нечто, что свидетельствует о "брёвнах в его глазу", причём, указывающих именно на ту саму "диванность".

Вот – просто таки шедевральнейший пример!


(собственно, начальный и конечный посты в данном фрагменте ветки)

Словом, перенос вкупе с проекцией, по Фрейду.
Теперь возьмем "диванность", преимущественно, как метафору, и расширим сферу применения её в этом качестве от психологически-виртуального до экзистенциально реального измерения, при этом, хотя и сохраняя внимание к психологическому, но уже как к части внутри этого экзистенциально реального, являющегося, собственно, бытием человека в целом.

В качестве основополагающих черт, в пределе и по существу, подразумевающихся прилагательным "диванность", можно выделить _бесплотность_ и _бесплодность_. В вышеозначенном предельно расширенном контексте, они будут означать следующее.

Бесплотность есть отсутствие реальных оснований, точнее, рациональных оснований, обретаемых в чём-то реальном. Разумеется, реальное здесь выступает в том качественно более широком смысле, который не сводится к данности в ощущении, но, в конце концов, подразумевает _субъектность_. Бытие субъектности характеризуется _проектностью_ и _историчностью_, которые целокупно объемлют объективое/субъективное, волевое/когнитивное, индивидуальное/коллективное. И, объемля так, задают всем этим слагаемым меру их различия и единства, тем самым, определяя то, что должно составлять рациональные основания в полноценном смысле (vs. узкорационалистическое "фундаментрование").

Бесплотность состоит в том, что всё это подменяется субъективным и индивидуальным, т.е. тем, что представляет собой вторичные и несамостоятельные сегменты так понимаемого реального, абстрагированные от него и онтологически неправомерно наделенные статусом его цельности. И именно проекция и перенос участвуют в этой подмене.

Бесплодность же тогда состоит в том, что, не имея реальных оснований, что значит, не имея субъектной (проектно-исторической) обоснованности тех или иных форм жизнедеятельности, человек лишает осмысленности и эти частные формы, и, в целом, свои образ жизни и жизненный путь.
Дело в том, что даже "построить дом, родить и вырастить детей, написать книгу" не тождественны смыслу жизни, т.к. здесь фигурирует, преимущественно, индивидуальная экзистенция и её непосредственно-окружающий мир. Тем более, уже не просто нетождественным, но отрицающим этот смысл, так сказать, "на входе" будет такое человеческое существование, которое не соотносит и не соизмеряет себя с большими миро-проектами, связанными с бытием таких коллективных сверх-субъектов, как народ и человечество!

И вот, не соотнося и не соизмеряя себя так, человек делает свою жизнь экзистенциально бесплодной.
Здесь надо дать существенные уточнения. А именно те, в соответствии с которыми такого рода бесплодность не следует отождествлять с экзистенциальной импотенцией. Последняя тоже может содержать в своей этиологии инфантилизацию, но может быть вызвана другими причинами. И это отдельная тема. Актуальнее же именно рассматриваемая патодинамика, потому что это крайне распространенный сегодня недуг, когда на входе, – т.е. по части потенциалов, – всё в норме, а на выходе, – в плане осмысленности жизни, – полное отсутствие всякого присутствия.

Значит, ситуация такова, что физические, интеллектуальные, коммуникативные, креативные и прочие потенциалы вполне себе могут пребывать на достойном уровне. Однако то, что здесь, на входе, должно ещё обретаться, – а именно, проектно-исторически субъектное отношение человека к миру и своему в нём бытию, как отношение, задающее меру и направленность использованию потенциалов, чтобы задействовать их для обнаружения и реализации смысла, – решающего этого здесь не обретается.
А это значит, что

 человек не вступает в  те отношения с реальностью, которые способны породить смысл. 

Ввиду этого, все формы его деятельности (профессиональной и пр.), его образ жизни, его отношения с другими и к ним, в том числе, отношения в коммуникации (виртуальной и реальной), всё это приобретает форму, которую можно обозначить как  экзистенциальный онанизм .
И здесь можно говорить о синдроме

устойчивой совокупности ряда симптомов с единым патогенезом (см. подробнее).

И вот, теперь, чтобы обогатить представление о симптоматике инфантилизма, обратимся к формам, в которых он проявляется.
Причем, учитывая наш сложный контекст, проявляется он во внешне "презентабельных" частных случаях (учитывая "здоровое" состояние потенциалов), при кардинально противоположном состоянии общественно-государственного организма страны и социально-политической системы этого организма (о чём в начальной части материала). Плюс – крайне тревожные перспективы существования этого целого. Ровно настолько тревожные, насколько двусмысленно презентабельно выглядят частные случаи индивидуумов и групп, наличествующих внутри этого целого. :/

3. Патопластика инфантилизма и основные формы её проявления

Сначала, ещё справочное:
Патопластика — это процесс видоизменения проявлений психической болезни под влиянием конституциональных, возрастных, психогенных, социальных и других факторов, кроме собственно этиологических.
Да, значит, этиология у нас экзистенциально-психологическая, а патологические проявления вот такие – многофакторные. И за внешне "здоровым" фасадом, складывающимся из этой многофакторности, следует различить интересующий нас феномен инфантилизма.

Собственно, ключевым для этого различения патологии на "нормальном" фоне будут черты экзистенциального онанизма (ЭО).

Итак, конечно, не претендуя на исчерпывающее описание всех форм, но намереваясь выделить основные формы, и на их примере, дать наметки к более обстоятельным описаниям и толкованиям, для всего этого, обозначим и обрисуем в общих чертах следующие формы.

Интеллектуальный инфантилизм. Интеллект здесь выступает в том двояком виде своего функционирования, в котором он, с одной стороны, предстает как воспринимающий смысловое содержание, с другой стороны – как продуцирующий это содержание. Т.е. выступает, соответственно, в когнитивном и коммуникативном аспектах.
Смысловое содержание здесь представляет собой всё то, что является информацией в широком смысле, что составляет смысловое наполнение дискурса, нарратива, в общем, говорения, оформленного в той или иной системе знаков и выстроенного по определенным правилам (логическим и пр.) и канонам (жанровым и пр.). И вместе с тем, поскольку речь о знаковой форме, это предельно буквальный смысл "ин-формации", как того, что существует in forma.

В когнитивном аспекте, нормальный акт восприятия смыслового содержания, во-первых, нацелен на его усвоение в соотнесении с тем предметом, с которым оно связывается оформляющими его знаками, и осуществляется это усвоение в том контексте, в который оно действительно помещено автором, сообщившим этот смысл; во-вторых, это усвоение связано с процессом, так сказать, оплодотворения этим содержанием своего сознания, с органичным включением этого содержания в контекст своей мировоззренческой системы, и в этой связи, возможно, предполагается диалог, как сложный диалектический процесс взаимодействия этого содержания со множеством других содержаний.
Инфантилизированное же сознание не настроено ни на усвоение, ни на все эти контекстные нюансы, ибо оно, в принципе, не настроено на содержательное оплодотворение. Ему важно, чтобы смысл затрагивал только интересующую его совокупность предметов, и только доступную ему совокупность знаковых средств. Совокупности, интерес к которым и доступность которых измеряется удовольствием от привычно, узнаваемо, ожидаемо "цепляющего", "вставляющего", словом, воспроизводящего эффект в одном единственном контексте. В контексте картинки, нарисованной по меркам индивидуально-субъективного мирка. Собственно, здесь максимально концентрированно проявляется симптоматика _ни-о-чём-му-му-втыкания_, которая в свою очередь концентрированно же выражает ЭО в публично-коммуникативной сфере.

Что же касается коммуникативного аспекта, т.е. сообщения смыслового содержания, в его нормальном осуществлении, помимо предметного и знакового элементов, важен такой элемент, как самовыражение говорящего в его речевых актах. В норме, самовыражение подчинено выражению смыслового содержания. Тем самым самовыражение, с одной стороны, дополняет знаковые средства, с другой стороны, оно связано с авторским контекстом в широком смысле. В том числе, в смысле выражения ценностно-мировоззренческой и политико-идеологической позиций, автором которых являются большие коллективные субъекты.

В случае же интеллектуального инфантилизма, даже если автор высказывается от лица таких субъектов, соответственно, прямо или косвенно, выражает смысловые содержания метанарративов и через них адресуется к большим проектам, все равно всё это становится вспомогательным средством индивидуального самовыражения автора. В общем, здесь воспроизводится "любовь к себе в искусстве". И всё это потому, что, вместо

 действительного присутствия любви – участливого соприсутствия чему-то, что есть помимо самого любящего, направленности на возможность чего-то сверх того, что есть в наличии ,

– вместо этого имеет место быть всё то же уютненькое пребывание в индивидуально-субъективном мирке своей самости. И всё то же концентрированно выраженное _ни-о-чём-му-му-втыкание_, которое, в отличие от когнитивного аспекта, где оно отправляется в пассивном режиме, здесь имеет активную динамику.

Практический инфантилизм – то же, по сути, что и интеллектуальный инфантилизм. Причем, как следует подчеркнуть, сущностное сходство состоит именно в отправлении ЭО, но только с другого боку.

Дело в том, что теории, как сфере дискурсивных, нарративных систем, создаваемых знаково-символическими средствами, этой сфере социально-культурного опыта практика противопоставляется в качестве сопредельной сферы, оперирующей средствами производства материальных благ. Практика в этом, достаточно широком, смысле есть выстроенная по определенному алгоритму система телодвижений разной степени сложности и трудоемкости: от "бери больше, кидай дальше" до тонких, сложно-скоординированных мелко-моторных комплексов.
В случае инфантилизации, даже при наличии изрядной активности, энергии, потенциалов, умений, в практическом опыте наблюдается полное отсутствие всякого присутствия смысла, как проектно-исторически обнаруживаемой и реализуемой возможности. В результате, практика сводится к опыту, пусть сложному и обширному, но сугубо технократическому. И в макро-масштабе общественно-исторического развития в целом, и на уровне обыденного опыта, всё сводится к тому, о чём в словах поэта: "любим свою толочь воду в своей ступке". То бишь, "ступки" совершенствуются, в связи с чем, меняются вещества, наполняющие эти "ступки", но смысла это не только не прибавляет, но даже где-то и наоборот. "Любим му-му-втыкать"...

Междусобой-корпоративный инфантилизм – то же, что вышеозначенный "практицизм", только с более акцентированной организационной стороной процесса.
Соответственно, это – групповой ЭО, который здесь, зачастую, сочетается с патерналистскими умонастроениями. Причем, в широком смысле, не сводимом к консервативным настроениям и позициям. Сочетание это таково, что "любим-свою-толочь-воду-в-своей-ступке" сопряжено с упованиями, в которых реальное упромысливание и устройство всего и вся возлагается на "вождя милостью божьей" и на его "милостиво повелевать изволение" (см. в тему материал по ссылке в подзаголовке данного поста).
То бишь, упование – сугубо на смыслопорождающие потенциалы властных инстанций. Дескать, "мы тут в сторонке повтыкаем".

Клановый инфантилизм – по сути, то же, что междусобой-корпоративный, только с высокопоставленными участниками. Разумеется – во главе с "вождём милостью божьей" (ср. в тему). Однако и здесь следует неустанно подчеркивать то, в чём, собственно, состоит общая черта всех и всякого пошиба разновидностей междусобой-корпоративного инфантилизма – наличие группово и совместно осуществляемого ЭО.
Да, так сказать, "самоудовлетворился сам – помоги товарищу". "Корпоративная этика". Как пелось: "круговая порука мажет ..." и т.д. и т.п.

И, да, важны не намерения, а потенциалы™ (см. подробнее)! Можно даже сказать, совместно-групповой ЭО выступает организующим принципом междусобой-корпоративных общностей, как и, в целом, социума, складывающегося из их совокупности.

И поскольку речь о совокупности, постольку такое – тотальное и тоталитарное – утверждение принципа удовольствия, очевидно, порождает другие синдромы. И, помимо ЭО, здесь будут присутствовать и разного рода совокупления (см. в тему – об _экзистенциально-метафизической педерастии_). Свальные совокупления, в которых будут присутствовать меж-индивидуально отправляемые интеллектуальные и практические формы. Но так или иначе, формы, всё так же исключающие содержательное проектно-смысловое оплодотворение.

* * *

Завершая набросок, замечу следующее. Наверно, можно было бы и по поводу самого описания этих форм, с той же желчной иронией, которая присутствует в этом описании, заметить, что и за этими выкладками стоят всё те же, о которых говорит автор, "переносы/проекции", но только это, дескать, уже его собственные переносы/проекции, отправляемые им из своего собственного индивидуально-субъективного мирка. На это могу сказать одно.
В этих выкладках, в том, как представлен в них предмет, о котором они повествуют, и которому дают местами беспощадные оценки, во всем этом нет ничего личного. Но там есть личностное. Из любви к нему как к той возможной духовной зрелости, которая потенциально присутствует в каждом из нас, и из сопоставления с этой возможностью того, что мы являем собой в своей действительности, именно из этого возникают столь беспощадные диагностические свидетельства.
Tags: Двусмысленность, Коммуникация, Любовь, Метанарратив, Мировоззренческий паразит, Модерн, Нигилизм, Паразитарный классовый корпоративизм, Политическая психоаналитика, Проектная методология, Слова и Дела, Сущность человека, Франкл, Фрейд, Хайдеггер, Экзистенциальный ужас, консенсусно-полемическая рамка, концептуальная оптика, методология, философская диагностика
Subscribe

  • Наследие Достоевского как руководство к действию

    — от тревожных прозрений — к надежде на грядущую Победу »»» ... — сиречь из подполья — вперёд и вверх »»» ... К 200-летию Достоевского ...…

  • решающее–3

    материалы за 2020 – 2021 гг. Блогу 10 лет! Представляя – в честь 10-летнего юбилея блога – очередную коллекцию ссылок на его свежие материалы,…

  • Об управлении людоедством в охотку

    — от фобий иноагентов »»» ... — к тревожным прозрениям »»» ... Коротко – предыдущее (подробнее – по 1-й ссылке в подзаголовке). Когда…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments